Говорение Правды другим

Говорение Правды другимГоворение Правды нередко пугает нас, особенно если речь идет о чем-то таком, что может вызвать у другого человека защитную реакцию вроде: «Говоря это, ты причиняешь мне боль». Когда я чувствую необходимость Говорить Правду, первое, что я делаю, — начинаю глубоко дышать стержневой частью своего тела. Затем я активизирую ступни ног, мышцы бедер и таза, подтягиваю копчик и становлюсь как можно более устойчивой. Я знаю, что внутри меня назревает буря и скоро мне придется разорвать одну из скрывающих меня завес. Я мысленно повторяю то, что хочу сказать, стараясь представить и почувствовать, как это будет ощущаться, когда я начну говорить вслух. Это тоже придает мне устойчивости. Иногда я могу сосредоточиться и дышать, и слова вылетают из меня сами. Иногда спотыкаюсь на каждом слове и чувствую себя полной дурой. А иногда я прошу человека, к которому обращаюсь, сказать что-то в ответ, чтобы знать, понял ли он мое послание.

Когда вы впервые начинаете Говорить Правду, она вряд ли начнет изливаться из вас неудержимым вербальным потоком. Не судите себя строго, вы будете медленно, но уверенно прогрессировать — от одного-двух предложений к способности Говорить Правду на протяжении всего дня.

Как и в отношении любого другого нового навыка, тут нужно практиковаться. Пригласите друга, к которому вы чувствуете наибольшее расположение. Устройте вместе с ним сеанс Говорения Правды. Намеренно откажитесь от всех своих защит. Дотроньтесь до плеча или руки друга и позвольте себе в этот лишенный защиты момент в полную силу почувствовать те чувства, которые вы испытываете к нему. Постарайтесь понять, готовы ли вы к следующему шагу, и тогда, может быть, у вас состоится лишенный защит разговор.

Давайте вместе рассмотрим следующий пример из моей собственной жизни. Мой первый муж, Джон, как-то раз неосмотрительно сказал что-то непристойное о сексе; сейчас я даже не помню, что именно. В то время я проходила терапию, в ходе которой должна была обнаружить совершенное надо мной в детстве сексуальное насилие. Тогда я принимала на свой счет и чувствовала боль от всего что угодно, тем более от того, что имело отношение к сексу. Замечание моего мужа спустило курок, я сильно обиделась, все у меня внутри кричало: «Как ты мог? Разве ты не знаешь?» — как будто он был способен ходить по моему внутреннему минному полю. Я хотела убежать, я хотела напасть на него, я хотела умереть — и все это на протяжении каких-то тридцати секунд. В ярости я настолько сильно закрылась, что мне казалось, будто меня душат. Я не могла произнести ни слова.

У меня ушло три недели, чтобы разобраться с моими проблемами. Часть их касалась умения владеть собой — меня так сильно ранили, я настолько не управляла собой в детстве, мои мозги были настолько промыты, что самоконтроль давался мне с трудом. У меня в голове рождались безумные правила вроде: «Джон, ты каждую ночь должен бодрствовать, следить за моими снами и сделать все, чтобы они меня не доставали» (и это еще не самое безумное из них). Мне было тяжело себе в этом признаться. Я провела эти три недели в смятении. Просыпаясь, я обнаруживала глубокие царапины на ладонях — так мои ногти впивались в них во сне. У меня были спазмы в спине, шею перекосило, ноги подкашивались, я страдала от жутких головных болей.

Спустя три недели я наконец с трудом выдавила из себя первые слова. Я нашла Джона и сказала ему: «Когда ты сделал то замечание о сексе, меня это очень ранило». Дело в том, что в процессе терапии я, можно сказать, содрала с себя все бинты и повязки и представляла собой одно большое кровоточащее месиво. Я была настолько чувствительна, что даже воздух, который всколыхнуло его замечание, меня ранил.

Первая реакция Джона: «Не представляю, о чем ты». Внутри у меня возникло сильнейшее желание ответить ему: «Так мои потребности для тебя ничего не значат?» Хотя, конечно же, это было неправдой. Я хотела выйти, но мне стало стыдно — и я заставила себя остаться.

— Почему ты не сказала мне об этом тогда же? — задал мне вполне резонный вопрос Джон.

От пристыженности я перешла к злости, выпалив:

— Я говорю тебе сейчас!

После, казалось, целого года споров на эту тему Джон все-таки признал:

— Ты права. Это было неосмотрительное замечание. Я не подумал, но я не хотел задеть тебя.

Это было все, чего я от него добилась. Я хотела более сильного отклика — такого, который соответствовал бы моей нешуточной реакции. Но Джон говорил свою собственную правду: для него наш разговор не имел большого значения, в то время как для меня это была серьезная битва, заставившая меня напрячь все мои силы. Я получила действенный урок: слушатель волен реагировать и отвечать так, как он пожелает.

Позднее я осознала, что то мое Говорение Правды закончилось для меня многими хоть и небольшими, но значительными победами. Я не повиновалась желанию закрыться. Я не ушла прочь. Я направляла мои маленькие стрелы Истины в чувствительные места Джона, используя тактику отвлечения внимания. Я настояла на том, чтобы наша беседа была доведена до конца, а не сказала себе: «Ладно, не важно. Ничего страшного не случилось». Раньше я могла насмерть биться за чьи-либо дела, но только не за свои собственные, так что для меня это была настоящая победа — бороться за себя. И еще — победой было осознание того, что я не могу контролировать реакцию Джона и это не моя обязанность. Моей обязанностью является моя собственная реакция. Освободив Джона от своего психического контроля, я испытала большое облегчение. Как же этот контроль меня утомлял! Конечно же, теперь я буду позволять ему делать то, что он делает. (Данный урок мне пришлось повторить еще не раз.) Беременность и влияние компьютера

Еще интересные статьи :

Говорение Правды другим
Говорение Правды другим
Говорение Правды другим
Говорение Правды другим
Говорение Правды другим





Комментарии запрещены.

Последние публикации